«Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащий нам подвиг»

(Евр. 12:1)

Введение: Почему мы не одиноки в своей молитве

Когда мы начинаем разговор о молитве к святым с нашими протестантскими братьями, мы часто наталкиваемся на стену непонимания. Для протестанта молитва — это акт поклонения, который принадлежит исключительно Творцу. В их представлении, если человек обращается к кому-то, кроме Бога, он совершает измену, воздвигая между собой и Христом лишних посредников. Однако, если мы всмотримся в суть того, что такое молитва на самом деле, мы увидим совсем иную картину.

Давайте задумаемся: разве протестанты не просят друг друга о молитве? Любой пастор считает нормой сказать общине: «Братья, помолитесь обо мне». В этот момент он обращается к людям с просьбой, то есть, по сути, молит их о помощи. И это не считается грехом, ведь сам апостол Иаков призывал: «Молитесь друг за друга» (Иак. 5:16). Здесь кроется первый важный вопрос нашей полемики: если просить молитвенной поддержки у соседа по церковной скамье — это благочестиво, то почему просить о том же самом у того, кто уже ушел к Господу, вдруг становится «идолопоклонством»?

Проблема здесь не в самом факте посредничества, а в том, как мы воспринимаем границу между жизнью и смертью. Православное сознание опирается на фундаментальную истину, произнесенную Самим Спасителем: «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20:38). Если Христос разрушил оковы смерти, то святые — это не безмолвные мертвецы, вычеркнутые из списков живых, а активные члены Церкви.

Церковь — это единый организм, Тело Христово, где, по слову апостола Павла, «глаз не может сказать руке: ты мне не нужна» (1 Кор. 12:21). Отрицать возможность общения со святыми — значит утверждать, что смерть оказалась сильнее Христа и смогла разрезать Его единое Тело на две изолированные части. Мы же верим, что любовь никогда не перестает (1 Кор. 13:8). Если святой любил своих братьев на земле и молился за них, то, оказавшись в полноте Божественного присутствия, он не может вдруг стать равнодушным. Его молитва там, у престола Всевышнего, становится только чище и сильнее.

В этой статье мы подробно разберем, почему личность человека не может «уснуть» после смерти, как святые слышат нас, пребывая в Боге, и какие неоспоримые исторические свидетельства оставили нам первые христиане в римских катакомбах. Мы увидим, что молитва святым — это не поиск «запасного пути» в обход Христа, а торжественное исповедание того, что во Христе мы все составляем одну неразрывную семью, где старшие братья всегда готовы протянуть руку помощи младшим.

Глава 1. Единство Церкви и ловушка «единственного Посредника»

Самый частый аргумент, который мы слышим от протестантов, основан на словах апостола Павла: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). На первый взгляд кажется, что это ставит точку в споре. Если Посредник один, то зачем нам святые? Но здесь мы сталкиваемся с тем, как важно понимать юридический и органический смысл слова «посредничество».

Православная Церковь полностью согласна: Христос — единственный Посредник в деле нашего искупления. Никто из святых не умирал за наши грехи, никто из них не соединил в себе Божественную и человеческую природу. В этом смысле путь к Отцу действительно один. Однако протестанты часто путают посредничество-искупление с посредничеством-ходатайством. Ходатайство — это молитва одного за другого. И если молитва святого за меня якобы «унижает» Христа, то почему молитва живого пастора или друга не делает того же самого?

Если мы обратимся к той же второй главе Первого послания к Тимофею, то увидим, что буквально за несколько стихов до слов об «едином Посреднике» Павел призывает: «Прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков» (1 Тим. 2:1). Апостол не видел здесь противоречия. Напротив, молитва друг за друга — это не попытка найти «запасной путь» в обход Бога, а исполнение закона любви внутри единого Тела Церкви.

Здесь мы подходим к важнейшему моменту: Христос как Глава Церкви не может разделиться в Самом Себе. Церковь на земле и Церковь на небе — это не две разные организации, это один живой организм. Если мы признаем, что между нами и ушедшими святыми стоит непреодолимая стена, то мы фактически «рассекаем» Христа. Получается, что Его Тело парализовано: одна часть (мы) не чувствует другую часть (святых). Но Писание говорит: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Кор. 12:26).

Святые — это не преграда между нами и Богом, это наши со-работники. Представьте семью, где младший ребенок просит старшего брата помочь ему обратиться к отцу. Разве это унижает отца? Напротив, это радует его, потому что он видит любовь и согласие между своими детьми. Святые молятся не вместо Христа, они молятся во Христе. Они — Его друзья, которые, согласно Иоанну Богослову, приносят Богу «золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых» (Откр. 5:8).

Таким образом, протестантское отрицание молитвы святым невольно вводит дуализм. Оно утверждает, что смерть сильнее Христа и способна разорвать единство Его Тела. Мы же исповедуем, что Глава Церкви един, и в Нем мы соединены со всеми, кто когда-либо жил и любил Господа. Отрицать общение со святыми — значит пытаться прийти к Главе, игнорируя всё остальное Тело, что в живой природе просто невозможно.

Глава 2. Бессмертие ипостаси: Почему святые не могут «спать»

Переходя к вопросу о том, слышат ли нас святые, мы неизбежно сталкиваемся с протестантской теорией «сна души». Многие оппоненты утверждают, что после смерти человек впадает в некое состояние небытия или глубокого сна до самого Второго Пришествия. Однако с точки зрения православного богословия и метафизики духа это утверждение не выдерживает критики.

Для понимания этого вопроса нужно ввести важное понятие — ипостась, или личность. В духовный мир уходит не просто некая абстрактная энергия, а именно личность человека, его «я». Тело — это биологическая оболочка, которая действительно может «заснуть» в земле, и здесь мы с протестантами согласны. Но личность бессмертна по своей природе, потому что она создана по образу Божьему. Она не может быть «отключена», как компьютер, потому что личность — это частица духовного мира.

Сам апостол Павел ясно говорит о своем желании «разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Фил. 1:23). Если бы Павла ждал многовековой сон в бессознательном состоянии, в чем бы заключалось это «несравненно лучшее» по сравнению с его активным служением на земле? Быть со Христом — значит быть в полноте жизни и сознания.

Святые находятся в духовном мире не сами по себе, как изолированные единицы. Они пребывают в Боге, Который в вечности становится «всяческая во всем» (1 Кор. 15:28). Это означает, что святые — это живые частицы единого, бессмертного Бога. Они слышат наши молитвы не потому, что обладают какими-то сверхъестественными «ушами», а потому, что они пронизаны Божественным светом. Обращение к святому — это всегда обращение к Богу, действующему в нем.

Более того, святые в вечности не остаются прежними. В земной жизни они добровольно отсекали свою волю ради воли Божьей, их личности воипостазировали (то есть сделали частью своего существа) добродетели. Святой — это человек, который настолько пропитался благодатью, что его желания полностью созвучны желаниям Бога. Поэтому они ничего не предпринимают «сами по себе», по какому-то капризу. Молитва святого за нас — это проявление той самой Божественной любви, причастниками которой они стали (2 Пет. 1:4).

Ярчайшее свидетельство сознательной жизни после смерти мы находим в книге Откровения. Иоанн Богослов видит «под жертвенником души убиенных за слово Божие» (Откр. 6:9). Обратите внимание: они не спят! Они «возопили громким голосом», они помнят земные события, они осознают несправедливость, происходящую на земле, и просят Бога о правосудии. Если души мучеников под престолом, знают что происходит в мире и могут взывать к Богу о судьбах мира, то почему мы должны сомневаться в том, что они могут слышать наши просьбы и сопереживать нам?

Таким образом, идея о «мертвых святых» — это глубокое заблуждение. У Бога нет мертвых. Личность, победившая грех, переходит в вечность для еще более полного служения и любви. Отрицать это — значит отрицать саму суть христианской победы над смертью.

Глава 3. Голос из глубины веков: Свидетельства римских катакомб

Когда протестанты сталкиваются с логическими и библейскими аргументами, они часто выдвигают историческое возражение: «Церковь якобы отклонилась от истины в IV веке при императоре Константине, а до этого христиане были «чистыми» и святым не молились». Однако археология — наука беспристрастная, и она говорит об обратном. Самые ранние памятники христианства, возникшие задолго до эпохи Константина, запечатлели живую практику обращения к усопшим праведникам.

Римские катакомбы — это подземные кладбища II–III веков, где гонимые христиане хоронили своих мучеников и совершали литургии. Стены этих пещер донесли до нас сотни надписей (граффити), сделанных рукою простых верующих той эпохи. Эти тексты — прямое доказательство того, что для первохристиан смерть не была преградой для общения.

Особое место в этом ряду занимают катакомбы святого Себастьяна. Именно здесь, в месте под названием «Memoria Apostolorum», долгое время скрывались тела святых апостолов Петра и Павла, чтобы уберечь их от поругания язычниками. Стены этого места буквально испещрены просьбами паломников II–III веков. Это не официальные таблички, а живые, порой торопливые надписи на латыни и греческом, оставленные людьми, которые верили: апостолы здесь, они слышат, они живы во Христе.

Вот лишь некоторые из этих аутентичных свидетельств:

1. «Павел и Петр, молитесь за Виктора» (Pauli et Petre petite pro Victore. Начертано на месте захоронения апостолов).
2. «Петр и Павел, имейте нас в виду в своих молитвах» (Paulus et Petre in mente nos habeatis).
3. «Аттик, дух твой во благе, молись о своих родителях» (II век).
4. «Дионисий, живи в Боге и молись о нас» (Dionysius vivas in Deo et ora pro nobis).
5. «Гентиан, верный, в мире… В твоих молитвах проси за нас, ибо мы знаем, что ты во Христе».
6. «Январия, молись за нас, чтобы мы спаслись» (Januaria bene refrigera et roga pro nos).

Количество таких надписей огромно. Они были нацарапаны не по указу «государственной церкви», которой еще не существовало, а по велению сердца тех, кто шел на смерть за Христа. Если бы молитва святым была «языческим пережитком» или «отступлением», Церковь мучеников никогда бы не допустила появления таких слов на гробницах своих членов.

Важно понимать, что в те века Церковь была одна. У нее не было нужды называть себя «Православной» или какой-либо другой, потому что ее просто не с чем было сравнивать. Все — литургика, богословие, каноны — было общим. И эта единая Церковь, пропитанная кровью мучеников, изначально была «православной».

​Церковь не «стала» православной в IV веке. Она всегда была таковой по сути, но приняла это имя как щит, когда появились те, кто захотел эту суть исказить. Протестантизм же пытается «отмотать» историю назад, но пролетает мимо реальной истории катакомб и мучеников прямо в пустоту, потому что протестантской модели (без священства, без икон, без молитв святым) в древности просто не существовало. Протестантская модель «христианства без святых» не обнаруживается в истории первых веков.

Более того, если мы посмотрим на самих реформаторов, то увидим удивительную вещь. Мартин Лютер считал себя католиком и до конца жизни отстаивал, например, крещение младенцев: Лютер жестко критиковал анабаптистов (предков современных баптистов) за отрицание крещения детей, считая это богохульством.
​Реальное присутствие Христа в Евхаристии: Он верил, что в причастии мы принимаем истинное Тело и Кровь, а не просто «символ».
​Почитание Богородицы: Лютер до конца жизни сохранял высокое уважение к Деве Марии и даже допускал ее молитвенное заступничество в своих ранних трудах.

Если современная протестантская группа (например, возникшая в ходе «Великого пробуждения» в США в XVIII–XIX веках) утверждает, что только их понимание Писания верно:
​Где была истинная Церковь 1700 лет до них?
​Получается, что миллионы христиан, мучеников и святых жили в заблуждении, пока не пришел конкретный пастор в штате Кентукки или Лондоне?
​Это делает Бога «неудачником», который не смог сохранить Свое Слово и Свою Церковь в чистоте, вопреки Своим же обещаниям.

Получается, что современные протестанты отошли даже от идей своих основателей. Их «возраст» как религиозных групп часто не превышает 200–250 лет.

Как же можно доверять учению, которое возникло через восемнадцать столетий после апостолов и утверждает, что все христиане древности — те самые, что молились в катакомбах и умирали за Писание — ошибались? Ведь Христос обещал: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Если верить протестантам, то «врата ада» одолели Церковь почти сразу, и она пребывала во тьме до появления их деноминации. Но мы верим Слову Бога: Церковь всегда хранила истину, и молитвы к святым, запечатленные в камне катакомб, — тому живое свидетельство.

Глава 4. Святые как ориентиры: От «земного гноя» к опыту спасения

В нашей полемике с протестантами часто встает вопрос о самой сути молитвы. Если внимательно присмотреться, то молитва во многих современных общинах нередко сводится к просьбам о земном комфорте. Поскольку в их понимании они «уже спасены», Бог порой начинает восприниматься как некий исполнитель бытовых нужд. Православная же традиция предлагает совсем иную иерархию отношений с Творцом.

Святые отцы, и прежде всего преподобный Исаак Сирин, предупреждают нас об опасности «маловажных прошений». В своих трудах он приводит грозный пример из истории Израиля, который вместо того, чтобы дивиться чудесам Божиим, домогался удовлетворения похотей чрева, за что и был наказан. Преподобный Исаак пишет:

«Приноси Богу прошения свои сообразно с Его славою, чтобы возвеличилось пред Ним достоинство твое и возрадовался Он о тебе. Если кто попросит у царя немного навоза, то не только сам себя обесчестит маловажностью своей просьбы, как показавший тем великое неразумие, но и царю своею просьбой нанесет оскорбление. Так поступает и тот, кто в молитвах своих у Бога просит земных благ. Ибо вот Ангелы и Архангелы, сии вельможи Царя, во время молитвы твоей, взирают на тебя, с каким прошением обратишься к Владыке их; и изумляются и радуются, когда видят, что ты, земной, оставил плоть свою и просишь небесного; и, напротив того, огорчаются, смотря на того, кто оставил небесное и просит своего гноя». («Слова подвижнические». Исаак Сирин)

Именно здесь нам на помощь приходят святые. Мы обращаемся к ним не потому, что Бог «не слышит», а потому, что они — те самые «вельможи Царя», которые уже научились просить небесного. Молитва святым защищает нас от потребительства. Мы смотрим на них как на атлетов, уже пробежавших дистанцию, и просим их помочь нам обрести тот же дух, который имели они, чтобы и нам не оказаться среди тех, кто оскорбляет Царя просьбами о «гное».

Важнейший аргумент в пользу почитания святых — это их живой пример в обычной человеческой деятельности. Протестант, приняв Христа как «личного спасителя», часто остается один на один со своими повседневными проблемами, не зная, как совместить веру и мирской труд. Православный же человек видит перед собой «облако свидетелей» (Евр. 12:1), представляющих любую область жизни:

1. Апостол Матфей был сборщиком налогов, а апостолы Петр и Иоанн — рыбаками. Они освятили своим примером честный труд.
2. Святой великомученик Феодор Тирон занимал высокий офицерский чин, показывая, что воинская служба не препятствует достижению высшей святости.
3. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий), наш современник, был гениальным хирургом. Он получил Сталинскую премию за фундаментальные труды по медицине, которые до сих пор изучают в вузах (например, знаменитую «перевязку по Войно-Ясенецкому»), оставаясь при этом бесстрашным исповедником и епископом.

Если современный человек не знает, как спасаться, будучи врачом или военным, у него всегда есть конкретный исторический пример. Святые — это не абстрактные тени, это люди, которые освятили своим присутствием каждую профессию.

Но святые — это не только примеры, но и источники бесценной, верифицированной информации. Это и есть живое Священное Предание. Многие из них оставили подробные письменные труды, где их духовный опыт описан до мельчайших деталей. Там мы находим рекомендации по борьбе со страстями и грехом, основанные не на догадках, а на практике «умного делания». Библия дает заповедь «не прелюбодействуй», но именно святые отцы (например, в «Добротолюбии») объясняют, как отсечь саму мысль о грехе в момент ее появления.

Отрицать этот опыт — значит обрекать себя на духовное одиночество и дилетантство. Зачем пытаться заново изобрести путь к Богу, когда святые уже оставили нам подробные карты, пошаговые инструкции и, самое главное, свою живую молитвенную поддержку?

Заключение: Смерть, где твое жало?

Подводя итог нашему размышлению, мы видим, что вопрос молитвы святым — это не спор о «количестве посредников». Это спор о том, победил ли Христос смерть на самом деле. Если мы верим, что смерть способна разлучить нас с братьями во Христе, значит, мы еще не до конца осознали силу Воскресения.

Священное Писание и живой опыт Церкви рисуют нам величественную картину единства. Мы убедились, что:

1. Бог есть Бог живых, и личности святых не пребывают в «сонном небытии», но активно предстоят пред Творцом в полноте сознания и любви.
2. Церковь — это единый организм, где Глава (Христос) не отделен от Своего Тела. Отрицать молитвенную связь с небесной Церковью — значит вводить разделение в Самого Христа.
3. История христианства с первых веков, запечатленная на стенах римских катакомб, свидетельствует: христиане всегда просили мучеников и апостолов о заступничестве. Это было естественным дыханием веры задолго до всяких разделений.
4. Опыт святых — это не просто пример для подражания, но сокровищница практических знаний о том, как победить грех, будучи врачом, воином или простым работником.

Молитва святым — это вопрос о подлинности нашего вхождения в Церковь. Если мы верим, что смерть способна разлучить нас с братьями во Христе, значит, мы еще не до конца осознали силу Воскресения.

Мы убедились, что Бог есть Бог живых, и личности святых активно предстоят пред Творцом. Мы увидели, что Церковь — это единый организм, где Глава не отделен от членов. Мы услышали голос первых христиан из римских катакомб, взывавших к апостолам Петру и Павлу.

Святые помогают нам поднять взор от «земного гноя», о котором предупреждал преподобный Исаак Сирин, к небесной славе. Они не заслоняют собой Бога, но, как старшие друзья, учат нас правильно стоять перед Его лицом. Протестантский путь «одиночки» лишает верующего этой колоссальной поддержки. Православие же предлагает войти в радость всей семьи Божией, где каждый член Тела заботится о другом, и где небо наполнено голосами тех, кто прошел этот путь до нас и теперь приносит наши просьбы в своих «золотых чашах» к престолу Вседержителя.

«И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек. Веришь ли сему?»

(Ин. 11:26)

19.01.2026г.