«В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.»
(Ин. 16:33)
I. Почему церковные скорби становятся соблазном
Во все времена Церковь проходила через испытания. Менялись эпохи, государства и правители, но неизменными оставались гонения, разделения, клевета, человеческие немощи и скорби. Однако всякий раз, когда подобные события происходят на наших глазах, многие православные переживают их так, словно произошло нечто совершенно невозможное. Одни приходят в смущение, другие — в уныние, третьи начинают сомневаться в людях, а иногда и в самой церковной жизни.
Особенно тяжело воспринимаются события, затрагивающие то, что человеку особенно дорого. Закрывается или захватывается храм, к которому он привык за многие годы. Переводят любимого священника. Разрушается привычная приходская жизнь. Возникают болезненные внутрицерковные споры. Все это причиняет искреннюю боль, и такая скорбь вполне естественна. Любовь к своему храму, благодарность духовному наставнику, привязанность к церковной общине сами по себе являются добрыми и правильными чувствами.
Но именно здесь нередко возникает духовная опасность. Человек начинает ощущать, будто вместе с внешними потерями рушится и вся его духовная жизнь. Пока все было спокойно, ему казалось, что вера тверда. Но стоило измениться привычным обстоятельствам — и оказалось, что вместе с ними поколебался и внутренний мир. Иногда даже появляется мысль: «Если такое происходит в Церкви, значит, все потеряно».
Не меньшим соблазном становятся и внутрицерковные конфликты. Верующие ожидают увидеть в Церкви совершенное согласие, взаимную любовь и отсутствие человеческих слабостей. Когда же сталкиваются с недоразумениями, ошибками или открытыми противостояниями между людьми, их ожидания разбиваются о реальность. Некоторые начинают искать виновных, внимательно следят за каждым новым конфликтом, все больше погружаясь в тревогу и раздражение. Вместо того чтобы возрастать в молитве и покаянии, человек незаметно начинает жить церковными новостями и постоянным ожиданием новых потрясений.
Нередко подобные события становятся поводом и для другого искушения. Каждая скорбь начинает восприниматься как безусловное доказательство того, что наступили последние времена. Любое гонение, любое разделение, любое бедствие сразу объявляется окончательным признаком близкого конца мира. При этом забывается, что почти каждое поколение христиан переживало подобные испытания и многие из них были значительно тяжелее нынешних.
Все это заставляет задуматься над главным вопросом. Как должен смотреть на происходящее православный христианин? Должен ли он воспринимать церковные скорби как нечто чрезвычайное, свидетельствующее о поражении Церкви, или же Священное Писание и святоотеческое Предание учат нас иному отношению? Именно к этому вопросу мы и обратимся прежде всего.
II. Христос никогда не обещал Церкви земного спокойствия
Если искать в Евангелии обещание спокойной и беспрепятственной церковной жизни, то найти его невозможно. Напротив, Спаситель многократно предупреждал Своих учеников, что путь следования за Ним будет сопровождаться скорбями, ненавистью мира и тяжелыми испытаниями. Поэтому всякий, кто ожидает увидеть Церковь свободной от внешних или внутренних потрясений, неизбежно столкнется с разочарованием. Такое ожидание рождается не из Евангелия, а из человеческого желания иметь земное благополучие.
Еще до Своих крестных страданий Господь сказал апостолам: «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15:20Ин. 16:33
Господь предупреждал не только о гонениях со стороны внешнего мира, но и о скорбях, возникающих среди самих людей. Он говорил, что ученики будут ненавидимы всеми за Его имя (Мф. 10:22), что их будут предавать даже самые близкие: «Предаст же брат брата на смерть, и отец — сына; и восстанут дети на родителей» (Мф. 10:21-22
Особенно важно, что Христос заранее говорил и о появлении ложных учителей. «Берегитесь лжепророков», — предупреждал Он (Мф. 7:15). А в Своей беседе о последних временах добавил: «Многие лжепророки восстанут и прельстят многих» (Мф. 24:11). Следовательно, духовная опасность заключается не только в открытых гонениях, но и в искажении истины, которое может происходить под видом благочестия.
Эту же мысль развивают и апостолы. Апостол Павел, прощаясь с пресвитерами Ефеса, говорил не только о внешних врагах Церкви, но и о внутренней опасности: «Из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20:29-30
Таким образом, Священное Писание рисует удивительно трезвую картину церковной истории. Церковь никогда не изображается как земное общество, избавленное от скорбей. Наоборот, Христос и апостолы заранее предупреждают о гонениях, предательствах, разделениях, лжеучениях и многочисленных соблазнах. Все это не означает поражения Церкви. Это означает лишь то, что ее исторический путь проходит среди борьбы до самого Второго Пришествия Христова.
Поэтому для православного христианина сами по себе церковные испытания не должны становиться причиной отчаяния или сомнений в истинности Церкви. Скорее наоборот: они напоминают нам, что история развивается именно так, как о ней заранее сказал Господь. Вопрос заключается не в том, удастся ли Церкви избежать скорбей, а в том, сумеем ли мы сохранить верность Христу, проходя через них. Именно так понимали слова Спасителя святые отцы, к их свидетельству мы теперь и обратимся.
III. Что говорили святые отцы о гонениях
Священное Писание предупреждает о неизбежности скорбей, а святые отцы показывают, как следует переживать их в действительности. Их свидетельство особенно ценно потому, что большинство из них говорили не как сторонние наблюдатели, а как люди, сами прошедшие через гонения, ссылки, лишения и церковные смуты. Их жизнь стала живым толкованием евангельских слов.
Внешние гонения
Уже первые поколения христиан жили в ожидании страданий за имя Христово. Для них гонение было не неожиданностью, а естественным следствием верности Спасителю.
Священномученик Игнатий Богоносец, следуя на казнь в Рим, писал свои знаменитые послания. Он не просил верующих избавить его от мучений, а, напротив, убеждал не препятствовать его подвигу. Для него страдания были не поражением Церкви, а возможностью наиболее полно последовать Христу. В его словах нет страха перед гонителями, потому что он смотрит дальше временной жизни — к встрече с Господом.
Священномученик Киприан Карфагенский, переживший жестокие гонения на христиан, неоднократно напоминал, что Церковь возрастает именно в испытаниях. Мир может отнять имущество, свободу и даже жизнь, но не способен лишить человека Христа, если сам человек не отречется от Него. Поэтому главная задача христианина состоит не в том, чтобы любой ценой избежать скорби, а в том, чтобы сохранить верность среди нее.
Святитель Иоанн Златоуст, сам переживший изгнание и лишение кафедры, обращал внимание не только на внешние гонения, но и на опасность духовной беспечности. Он говорил, что гонения, хотя и причиняют человеку тяжкие страдания, могут одновременно пробуждать душу, освобождать ее от беспечности и заставлять человека особенно заботиться о спасении.[¹] «Безопасность, как бы поток наводняющий, расслабляет душу», — писал святитель. По его словам, во время гонений страх удерживает человека от многих страстей, тогда как спокойная жизнь может породить беспечность, гордость, сластолюбие, гнев, зависть и тщеславие. Вспоминая рассказы христиан, живших во времена древних гонений, Златоуст отмечал, что тогда многие оставляли заботы о земном и имели одну главную заботу — «чтобы спасти душу свою». В этом святоотеческом свидетельстве содержится важный урок: внешние скорби сами по себе не являются главным злом. Иногда гораздо опаснее состояние, при котором человек, не встречая внешних препятствий, постепенно становится беспечным и удаляется от Бога.
[¹] Свт. Иоанн Златоуст, Беседы на Деяния апостольские. Беседа 24.
Особенно ярким примером остается жизнь преподобного Максима Исповедника. Почти весь христианский Восток оказался заражен монофелитской ересью (Ереси), многие епископы пошли на компромисс, а сам Максим подвергся суду, заключению, отсечению языка и правой руки. Однако он предпочел лишиться всего, чем изменить православному исповеданию веры. История показала, что прав оказался не тот, за кем стояла государственная власть и большинство, а тот, кто остался верен истине.
Все эти примеры свидетельствуют об одном: гонения никогда не уничтожали Церковь. Они могли разрушать храмы, рассеивать верующих, отправлять в изгнание пастырей, но не могли победить Христа, Который пребывает в Своей Церкви. История показывает, что нередко именно после самых тяжелых испытаний Церковь являла миру еще большую духовную силу.
Внутренние скорби
Но святые отцы не меньше говорили и о другой опасности — о внутренних соблазнах. Более того, многие из них считали, что духовное повреждение может оказаться опаснее открытых гонений.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) неоднократно писал, что в последние времена главную угрозу для христиан будут представлять не столько насилия извне, сколько духовное обольщение. Ложные мысли, смешение истины с заблуждением, охлаждение к покаянию, внешнее благочестие без внутренней жизни — все это способно незаметно удалить человека от Бога, даже если он продолжает считать себя церковным человеком.
Такую же мысль развивал святитель Феофан Затворник. Он постоянно призывал верующих заботиться прежде всего о хранении внутренней жизни. По его словам, человек может быть окружен самыми благоприятными церковными обстоятельствами, но погибнуть из-за собственной нерадивости. И наоборот, находясь среди скорбей, сохранить живую веру, если будет внимателен к своему сердцу.
Святитель Кирилл Иерусалимский, говоря о последних временах, призывал христиан хорошо знать православную веру, чтобы не быть увлеченными многочисленными лжеучениями. Он советовал не увлекаться слухами и страхами, а твердо держаться апостольского Предания, поскольку именно оно позволяет сохранить духовную рассудительность во времена смут.
Преподобный Ефрем Сирин с особой строгостью обличает духовное самообольщение, при котором человек перестает видеть собственные грехи и начинает замечать прежде всего недостатки окружающих. Он показывает, насколько легко внешнее благочестие может сочетаться с внутренней нечистотой, а стремление казаться праведным — с отсутствием подлинного покаяния. Человек осуждает ложь, сам будучи лжецом; порицает нечистоту, не замечая нечистоты собственных мыслей; требует справедливости от других, но не желает терпеть обличения в отношении себя. Постепенно происходит подмена духовной жизни внешним благочестием и мнением о себе. Именно поэтому для христианина особенно опасно состояние, когда он внимательно следит за недостатками других, но перестает судить самого себя.
Преподобный Ефрем обращает эти слова прежде всего к самому себе:
«Сам в себе я ничто, а считаю себя за нечто; принадлежу к числу худых людей, а домогаюсь приобрести себе славу святости; живу во грехах, а хочу, чтобы почитали меня праведным. Сам лжец, а на лжецов досадую; оскверняюсь мыслью, а произношу приговор на блудников; осуждаю воров, а делаю обиды бедным; воздвигаю суд на злоречивых, а сам бесчестен; кажусь чистым, тогда как весь нечист…» [¹]
В этих словах особенно ясно раскрывается опасность, о которой преподобный предупреждает: человек может быть чрезвычайно внимателен к чужим грехам и одновременно совершенно слеп к собственным. Поэтому даже ревность о правде, если она не сопровождается покаянием и смирением, способна превратиться в осуждение и тщеславие. Начинать духовную борьбу следует не с исправления других, а с внимательного испытания самого себя.
[¹] прп. Ефрем Сирин, Обличение себе самому и исповедь
Слова святых отцов помогают увидеть важную закономерность. Внешние гонения могут укрепить веру, если человек остается со Христом. Но внутреннее обольщение способно разрушить духовную жизнь даже тогда, когда внешне все выглядит благополучно. Поэтому главное внимание православный должен обращать не только на происходящее вокруг Церкви, но прежде всего на состояние собственной души. Именно здесь решается вопрос о верности Христу, независимо от того, спокойные времена переживает Церковь или времена тяжких испытаний.
Следующий раздел посвящен тому, почему человек иногда незаметно начинает связывать свою духовную жизнь не столько со Христом, сколько с теми внешними формами, через которые Господь ведет его ко спасению.
IV. Когда человек начинает привязываться не ко Христу, а к внешнему
Если внешние гонения и внутренние церковные скорби сами по себе не являются чем-то неожиданным для христианина, то почему они порой так глубоко потрясают человека? Почему одни проходят через лишения, сохраняя мир и верность Богу, а другие, столкнувшись с подобными обстоятельствами, теряют духовную опору? Ответ на этот вопрос святые отцы связывают не столько с самими событиями, сколько с состоянием человеческого сердца.
Любовь к храму — добродетель
Православный человек не должен быть безразличным к своему храму. С древнейших времен христиане с благоговением относились к месту, где совершается Божественная литургия, где звучит слово Божие, где человек принимает Святые Христовы Тайны. Храм становится местом встречи с Богом, местом покаяния, молитвы, духовного возрастания. Здесь крестят младенцев, венчают супругов, отпевают усопших. С храмом оказываются связаны самые важные события человеческой жизни.
Не менее естественна любовь к своему приходу. Со временем церковная община становится для человека духовной семьей. Здесь он находит единомышленников, получает поддержку в скорбях, вместе с другими проходит путь церковной жизни. Такая общность не возникает случайно — она является одним из проявлений жизни Церкви как единого Тела Христова.
Особым даром Божиим может стать и добрый духовный наставник. Через опытного пастыря Господь помогает человеку увидеть свои ошибки, научиться покаянию, избежать многих духовных заблуждений. Поэтому благодарность своему священнику вполне естественна и соответствует православной традиции.
Все это — храм, приход, духовник — великие дары Божии. Их следует любить, беречь и благодарить за них Господа. Но именно здесь возникает опасность, которую не всегда легко заметить.
Незаметная подмена
Духовная жизнь редко разрушается внезапно. Чаще всего подмена происходит постепенно и почти незаметно для самого человека.
Сначала он искренне любит храм как место молитвы. Затем начинает ощущать, что именно этот храм является единственным местом, где он способен по-настоящему молиться. Позже появляется мысль, что только этот священник может правильно наставить его в духовной жизни. Затем начинает казаться, что лишь эта община является по-настоящему живой, а все остальные чем-то уступают ей.
Постепенно человек начинает связывать свою внутреннюю жизнь с тем, что само по себе является лишь средством ко спасению. Незаметно происходит смещение центра тяжести. Если прежде главным был Христос, Которого человек встречал в храме, то теперь главным становится сам храм. Если раньше духовник воспринимался как проводник ко Христу, то теперь духовная жизнь начинает чрезмерно зависеть от личности пастыря. Если прежде приход был местом совместной молитвы, церковного общения и школой христианской жизни, то теперь он становится главным предметом сердечной привязанности.
Особенно ясно об этой опасности говорит святитель Игнатий (Брянчанинов): «Сердце ваше да принадлежит единому Господу, а в Господе — ближнему. Без этого условия принадлежать (то есть привязываться) к человеку страшно».[¹] Святитель объясняет, что даже духовный наставник не должен становиться для человека заменой Бога: «Всякий духовный наставник должен быть только слугой Жениха Небесного, должен приводить души к Нему, а не к себе». Истинный наставник не привязывает человека к собственной личности, но помогает ему прийти ко Христу. Поэтому святитель продолжает: «Не замени для души, к тебе прибегшей, собою Бога».
Эта мысль относится не только к духовному наставнику. Святитель Феофан Затворник писал: «Всякая страсть — идол. И всякое пристрастие к чему-либо, хоть и не грешному, тоже на идолослужебной части находится».[²] Само по себе посещение храма, любовь к своему приходу, уважение к пастырю или привязанность к привычному церковному укладу не являются чем-то неправильным. Опасность возникает тогда, когда доброе и полезное занимает в сердце место, принадлежащее одному Богу.
Так возникает то, что условно можно назвать духовным идолом без внешнего идолопоклонства. Человек не поклоняется храму вместо Бога, не обожествляет священника и не считает приход предметом веры. Но его сердце настолько привязывается к определенным людям и формам церковной жизни, что их потеря начинает восприниматься почти как потеря самого Христа.
Именно поэтому некоторые так тяжело переживают изменение привычных обстоятельств. Не потому, что исчезает возможность молиться — она остается. Не потому, что исчезает Церковь — она продолжает жить. А потому, что поколебалось то, к чему незаметно привязалось человеческое сердце.
Поэтому христианину необходимо постоянно испытывать себя: что именно является основанием его духовной жизни? Храм, к которому он привык? Конкретный пастырь? Любимая община? Привычный порядок церковной жизни? Или Христос, к Которому все это должно вести?
Любить храм — хорошо. Дорожить пастырем — хорошо. Любить свою приходскую общину — хорошо. Но все эти дары должны оставаться дарами, а не становиться предметом пристрастия. Сердце христианина должно принадлежать Христу, а все остальное — любиться в Нем и ради Него.
[¹] Свт. Игнатий (Брянчанинов). Симфония. Наставник.
[²] Феофан Затворник. Часть II. Основные страсти. Советы по их искоренению
Главная опасность
Именно здесь человек может проверить самого себя.
Если он лишился привычного храма, перестал ли для него существовать Христос? Если любимого священника перевели на другой приход, прекратилась ли его духовная жизнь? Если обстоятельства заставили посещать другой храм, исчезла ли благодать Божия?
Ответ православной веры очевиден.
Христос не заключен в стенах одного здания. Благодать Святого Духа не принадлежит отдельной общине. Церковь не перестает быть Церковью потому, что изменились внешние обстоятельства. Там, где совершаются Таинства, сохраняется апостольская вера и пребывает каноническое единство Церкви, там продолжает действовать Господь, Который вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8).
Это не означает, что утрата храма не должна причинять боли. Она причиняет боль, и нередко очень глубокую. Не означает и того, что безразлично, где молиться или кто является духовным наставником. Такое безразличие было бы чуждо православному сознанию.
Но скорбь не должна превращаться в отчаяние. Любовь к святыням не должна заслонять Любящего святыню Господа. Благодарность духовному наставнику не должна подменять доверие Христу. Если человек действительно ищет прежде всего Бога, то даже самые тяжелые внешние лишения не смогут лишить его главного сокровища — живого общения со Спасителем.
Именно этому учат нас жития святых. Многие из них теряли свои обители, лишались кафедр, подвергались изгнанию, годами не имели возможности посещать привычные храмы. Но никто из них не считал, что вместе с этим потерян Христос. Напротив, именно в таких обстоятельствах особенно ясно открывалось, чему принадлежит их сердце.
V. Чему учат жития святых
Священное Писание открывает нам волю Божию, а жития святых показывают, как эта воля исполняется в жизни. Именно поэтому Церковь с таким вниманием хранит память о подвижниках. В их судьбах мы видим не отвлеченные рассуждения о терпении и верности, а реальные примеры того, как следует проходить через несправедливость, изгнание и утрату.
Особенно важно, что многие святые переживали именно те испытания, которые и сегодня становятся причиной смущения для верующих: лишение храма, изгнание из собственной обители, несправедливое осуждение, разделения и гонения. Но ни один из них не поставил внешние обстоятельства выше верности Христу.
Преподобный Антоний Печерский
Одним из ярких примеров является жизнь преподобного Антония Печерского.
После основания Киево-Печерской обители преподобный пережил тяжелые испытания. По наветам недоброжелателей князь Изяслав заподозрил его в неблагонадежности. Святому пришлось оставить свою пещеру и удалиться из монастыря. Он не стал поднимать братию на сопротивление, не искал возможности силой удержать обитель, не возбуждал вражды против князя. Смиренно приняв случившееся, он удалился в Черниговские пределы, где начал новый подвижнический труд. [1]
Вскоре обстоятельства изменились, и преподобный смог вернуться в Киево-Печерскую обитель. Однако самое важное заключается не в самом возвращении, а в том, как он пережил вынужденное изгнание. Для него главным была не принадлежность к определенному месту, а верность Богу. Он понимал, что монастырь существует ради спасения человека, а не человек — ради монастыря.
Это не было проявлением равнодушия к святыне. Напротив, преподобный всей жизнью доказал свою любовь к основанной им обители. Но эта любовь не переросла в страстную привязанность, которая могла бы лишить его мира и смирения.
[1] Повесть временных лет (1)
Другие примеры
Подобным образом поступали и многие другие святые.
Святитель Иоанн Златоуст был насильственно лишен своей кафедры и отправлен в ссылку. Его изгнание сопровождалось глубокой несправедливостью, интригами и ожесточенной борьбой. Однако святитель не призывал к мятежу и не пытался сохранить свое положение любой ценой. Даже находясь в изгнании, он продолжал укреплять верующих своими письмами, утешая их и призывая прежде всего хранить верность Христу.
Преподобный Максим Исповедник оказался практически в одиночестве перед лицом широкого распространения ереси. Он лишился свободы, подвергся жестоким истязаниям и умер в изгнании. Но он не искал земной победы. Его целью было сохранить чистоту православной веры, даже если ради этого пришлось пожертвовать всем остальным.
Особое место занимают и новомученики XX века. Тысячи архиереев, священников, монашествующих и мирян были лишены храмов, монастырей и возможности открыто совершать богослужения. Многие молились в тюрьмах, лагерях, ссылках, в частных домах или вовсе тайно. Они скорбели о разрушенных святынях, но не переставали быть Церковью. Там, где невозможно было сохранить стены, они сохраняли живую веру, молитву и участие в Таинствах, насколько это было возможно.
Подобный урок особенно ясно виден уже в истории древней Церкви. Первые христиане в первые десятилетия существования Церкви не имели постоянных храмов для богослужения. Церковные общины собирались в различных местах, совершая богослужения и Таинства там, где это было возможно. Позднее, во время гонений, христиане могли быть лишены и тех мест, где они обычно собирались, подвергаться изгнанию, заключению и другим преследованиям. Однако лишение привычного места для молитвы не означало для них утраты Церкви. Церковь продолжала жить, сохранять апостольскую веру и совершать Таинства, насколько позволяли обстоятельства.
Это свидетельствует не о том, что храм не имеет значения. Напротив, храм является великим даром для церковной жизни и местом особого молитвенного собрания христиан. Но история первых веков показывает, что Церковь не может быть сведена к зданию. Когда внешние обстоятельства лишают человека привычного места молитвы, это не означает, что Христос оставил его и что церковная жизнь должна прекратиться.
Все эти примеры объединяет одна общая черта. Святые никогда не относились к святыням с пренебрежением. Они любили свои храмы, монастыри и церковные общины, готовы были трудиться ради них и терпеть ради них лишения. Но когда приходилось выбирать между сохранением внешнего и сохранением верности Христу, выбор был для них очевиден.
Они защищали Церковь, но не любой ценой. Они скорбели об утратах, но не впадали в отчаяние. Они лишались храмов, но не теряли Бога. Они уходили в изгнание, но не покидали Церковь.
Именно поэтому жития святых напоминают нам важную истину: стены можно разрушить, имущество можно отнять, человека можно изгнать, но никто не способен лишить христианина Христа, если сам христианин не отступит от Него. Именно эта мысль помогает правильно понять следующий важный вопрос: могут ли подобные испытания быть попущены Богом и как следует относиться к ним с духовной точки зрения?
VI. Может ли утрата храма быть попущением Божиим?
Этот вопрос требует особой осторожности. Когда храм закрывают, отбирают или разрушают, нередко можно услышать поспешные суждения: одни уверенно говорят, что это наказание Божие, другие столь же решительно утверждают, что подобные события не имеют никакого духовного смысла и являются лишь следствием человеческой злобы или политических обстоятельств.
Православное Предание призывает избегать обеих крайностей.
Безусловно, многие бедствия происходят по причине человеческого греха, несправедливости, насилия и вражды. Люди обладают свободной волей и способны совершать зло. Поэтому далеко не всякая скорбь является непосредственным наказанием Божиим. Сам Господь отверг подобное упрощенное понимание, когда говорил о слепорожденном: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3
Но столь же неверно утверждать, что Бог совершенно не действует в подобных событиях. Священное Писание вновь и вновь показывает, что Господь, не будучи виновником зла, способен обращать даже человеческие злые поступки к духовной пользе и спасению тех, кто ищет Его.
Об этом напоминает притча о талантах (Мф. 25:14–30). Господь ожидает от человека не только сохранения полученного дара, но и верного служения им. Каждый Божий дар предполагает ответственность. Это относится и к храмам, и к церковной жизни, и к тем возможностям, которые Господь предоставляет Своему народу.
Не менее поучителен образ бесплодной смоковницы (Мф. 21:18–19). Господь ищет не одних внешних признаков жизни, а духовного плода. Листья сами по себе не спасают дерево, если на нем нет плодов. Так и внешнее церковное благополучие не имеет самостоятельной ценности, если не сопровождается покаянием, любовью и жизнью по заповедям.
Эту же мысль Спаситель выражает в словах, обращенных к вождям Израиля: «Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:43-44
Особенно глубокое предупреждение содержится в книге Откровения. Обращаясь к Ефесской Церкви, Господь говорит: «Покайся… а если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его» (Откр. 2:5
Все эти места Священного Писания учат одному важному принципу: Божии дары требуют благодарности, верности и духовного плода. Если Господь что-либо попускает, значит, Он способен обратить это к спасению человека. Но это вовсе не дает нам права объявлять конкретное бедствие прямым наказанием за конкретные грехи.
Мы не знаем судеб Божиих. Не знаем, почему один храм остается невредимым, а другой оказывается разрушенным. Не знаем, почему один приход долгие годы живет спокойно, а другой проходит через тяжелейшие испытания. Эти тайны принадлежат одному Богу.
Поэтому, сталкиваясь с подобными событиями, православный должен прежде всего отказаться от роли судьи. Ему не следует искать объяснений в грехах других людей, делать громкие заявления о Божием наказании или объявлять себя истолкователем Промысла Божия.
Вместо этого полезнее задать самому себе совсем другой вопрос: «Что Господь хочет сказать лично мне этим испытанием?»
Может быть, Он призывает меня к более глубокой молитве. Может быть, напоминает не привязываться к земному. Может быть, учит терпению, смирению, любви к врагам или большей ревности о церковной жизни. Ответ на этот вопрос у каждого будет своим, потому что Господь ведет каждого человека особым путем.
Именно такое отношение соответствует духу православного Предания. Оно не превращает скорби в повод для взаимных обвинений, но делает их временем покаяния. Не позволяет человеку судить других, но побуждает внимательнее посмотреть на собственную душу. Ведь всякое испытание, каким бы тяжелым оно ни было, может стать либо причиной ожесточения, либо началом глубокого духовного обновления — в зависимости от того, с каким сердцем человек его встречает.
VII. Нужно ли защищать храм?
После всего сказанного может возникнуть ошибочное впечатление, будто православный христианин должен безучастно смотреть на происходящее, не предпринимая никаких усилий для защиты храмов и церковной жизни. Но такой вывод был бы неверным.
Любовь к святыне не противоречит упованию на Бога. Более того, она побуждает человека делать все возможное для сохранения того, что ему вверено. Если храм незаконно пытаются отнять, если нарушаются права церковной общины, если совершается несправедливость, верующие имеют право защищать свою святыню всеми законными и нравственно допустимыми средствами.
История Церкви знает немало примеров, когда архипастыри, священнослужители и миряне обращались к государственной власти, подавали прошения, защищали церковное имущество в судах, добивались отмены несправедливых решений. Такое поведение не противоречит Евангелию. Сам апостол Павел не раз пользовался своими законными правами римского гражданина, требуя справедливого суда (Деян. 16:37–39; 22:25–29; 25:10–12). Защита законным путем не является недостатком веры, если она совершается без злобы и без нарушения христианской совести.
Но именно здесь проходит очень тонкая духовная граница.
Пока человек защищает храм ради сохранения святыни, он исполняет доброе дело. Но если борьба начинает уничтожать в нем любовь, рождает ненависть, ожесточение, презрение к людям и желание любой ценой одержать победу, тогда средство начинает разрушать саму цель.
Христианин не имеет права защищать святыню, теряя при этом заповеди Христовы.
Можно отстоять храм и потерять мир сердца. Можно выиграть судебное дело, но проиграть духовную брань. Можно сохранить стены, но приобрести в душе гордость, злопамятство и ненависть. Такая победа окажется мнимой.
Поэтому святые отцы постоянно напоминают, что никакое доброе дело не должно совершаться греховными средствами. Правда Божия никогда не нуждается во лжи. Защита Церкви не требует ненависти. Борьба за справедливость не оправдывает злословия, клеветы, насилия или мести.
Это особенно важно помнить в наше время, когда любое церковное противостояние быстро становится предметом обсуждения в средствах массовой информации и социальных сетях. Желание защитить святыню легко превращается в бесконечные споры, взаимные обвинения и ожесточенную полемику. Человек начинает проводить больше времени в борьбе с оппонентами, чем в молитве. Его душевный мир постепенно разрушается, хотя внешне он продолжает считать, что служит благому делу.
Именно поэтому православная традиция призывает постоянно испытывать свое сердце. Не только спрашивать себя: «Правое ли дело я защищаю?», но и задавать другой, не менее важный вопрос: «Каким духом я это делаю?»
Если сердце сохраняет любовь, если человек способен молиться не только за своих единомышленников, но и за тех, кто причиняет ему скорбь, если он не перестает видеть в каждом человеке образ Божий, тогда даже тяжелая борьба не разрушит его духовной жизни.
Если же ради защиты святыни он утрачивает кротость, милосердие и внутренний мир, значит, произошло то, о чем предупреждал апостол Павел: можно ревновать о добром деле, но при этом лишиться самого главного — любви (ср. 1 Кор. 13:1–3).
Поэтому вопрос никогда не должен ставиться так: или сохранить храм, или сохранить любовь. Православный христианин призван стремиться к обоим. Он должен делать все возможное для защиты святыни, если это совершается законно и по-христиански. Но если обстоятельства сложатся так, что сохранить удастся лишь одно, выбор не вызывает сомнений. Храм можно построить вновь. Даже разрушенную обитель можно восстановить. Но если человек потеряет любовь ко Христу и к ближнему, никакая внешняя победа уже не сможет восполнить этой утраты.
Именно поэтому следующая тема имеет столь большое значение. Ведь внутрицерковные конфликты нередко становятся испытанием не только для отдельных приходов, но и для сердца каждого верующего. Вопрос заключается не только в том, на чьей стороне правда, но и в том, как самому не потерять Христа, проходя через подобные испытания.
VIII. Как относиться к внутрицерковным конфликтам
Внутрицерковные конфликты всегда причиняют особую боль. Если гонения со стороны внешнего мира воспринимаются как нечто понятное, то разногласия между людьми, называющими себя учениками Христовыми, становятся тяжелым испытанием для многих верующих. Особенно трудно бывает тем, кто недавно пришел в Церковь или привык видеть в ней лишь внешнюю сторону — мир, единодушие и отсутствие человеческих немощей.
Однако необходимо помнить, что Церковь как Тело Христово свята, потому что ее Глава — Христос и в ней действует благодать Святого Духа. Но земная Церковь состоит из людей, которые еще идут путем спасения, ведут борьбу со своими страстями и далеко не всегда оказываются на высоте евангельского идеала. Поэтому наличие человеческих слабостей не означает отсутствия Церкви, так же как болезни отдельных членов не уничтожают сам организм.
Именно поэтому внутрицерковные конфликты требуют от православного человека особой духовной осторожности.
Прежде всего следует отказаться от стремления стать судьей происходящего. Нередко человеку кажется, что, ознакомившись с публикациями, видеозаписями или рассказами очевидцев, он уже способен вынести окончательный приговор. Но в действительности он почти никогда не знает всей полноты обстоятельств. Более того, суд над людьми принадлежит не нам, а Богу. Это не означает безразличия к истине или отказа от церковного рассуждения. Однако одно дело — трезво оценивать поступки в свете учения Церкви, и совсем другое — осуждать людей, присваивая себе право окончательного суда над ними.
Не менее опасно позволить конфликту поселиться в собственном сердце. Постоянное чтение церковных новостей, бесконечное обсуждение противостояний, поиск новых поводов для возмущения постепенно начинают определять внутреннее состояние человека. Вместо памяти о Боге появляется память о конфликтах. Вместо внимания к собственным грехам — постоянное наблюдение за ошибками других. Вместо покаянной молитвы — внутренний спор с людьми, которых человек, возможно, никогда даже не встречал.
Святые отцы постоянно учили противоположному. Они призывали прежде всего хранить сердце. Если происходящее вокруг лишает человека мира, делает раздражительным, подозрительным и ожесточенным, значит, духовная борьба уже переместилась внутрь него самого. И тогда главной опасностью становится не сам конфликт, а те страсти, которые он рождает.
Это не означает, что православный должен закрывать глаза на зло или перестать различать истину и ложь. Церковь никогда не призывала к нравственному безразличию. Но она всегда учила, что даже защита истины должна совершаться в духе любви, смирения и молитвы. Иначе человек, борясь за правду, может незаметно потерять то духовное состояние, ради которого эта борьба вообще имеет смысл.
Поэтому первое, что следует делать во времена церковных смут, — не оставлять молитву. Именно молитва возвращает человеку правильный взгляд на происходящее. Она напоминает, что Господь остается Владыкой истории, даже если людям кажется, что зло торжествует.
Не менее важно не прекращать собственной церковной жизни. Иногда, разочаровавшись в людях или устав от конфликтов, человек начинает реже посещать богослужения, перестает приступать к Таинствам, ослабляет молитвенное правило. Кажется, что причиной этого стали чужие ошибки. Но в действительности духовный вред он наносит самому себе. Лукавый всегда стремится использовать внешние соблазны для того, чтобы оторвать человека от источника благодати.
Следует помнить и еще одну важную истину. Ни один церковный конфликт не отменяет слов Спасителя: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Эти слова относятся не к отдельным эпохам и не к отдельным народам, а ко всей истории Церкви. Люди приходят и уходят, поколения сменяют друг друга, возникают споры, происходят разделения, случаются гонения, но Христос остается Главой Своей Церкви.
Поэтому православный христианин не должен позволять временным потрясениям заслонить вечную реальность. Он может скорбеть, искать правду, законно защищать святыню, молиться о мире и о прекращении разделений. Но при этом он не должен забывать, что спасение зависит не от того, насколько подробно он знает обстоятельства каждого церковного спора, а от того, сохранит ли он сам верность Христу.
Именно здесь мы подходим к одному из самых важных вопросов всей статьи. Что в действительности означает быть верным Церкви? Где проходит граница между подлинной церковной верностью и простой привязанностью к привычному укладу? Ответ на этот вопрос позволяет увидеть многие современные проблемы в совершенно ином свете.
IX. Что означает быть верным Церкви
На протяжении всей статьи мы говорили о храмах, гонениях, разделениях, духовниках, приходской жизни и различных церковных испытаниях. Теперь необходимо ответить на главный вопрос: что в действительности означает быть верным Церкви?
На первый взгляд ответ кажется очевидным. Однако на практике нередко смешиваются разные понятия. Человек может искренне считать себя верным Церкви, тогда как на самом деле его сердце оказывается привязанным прежде всего к привычному образу церковной жизни. Пока этот уклад сохраняется, ему кажется, что все благополучно. Но стоит измениться внешним обстоятельствам — и внутренняя устойчивость исчезает.
Прежде всего необходимо помнить, что верность Церкви начинается с верности Христу. Церковь не существует отдельно от своего Главы. Апостол Павел называет ее Телом Христовым (Еф. 1:22–23), а Сам Господь говорит: «Я есмь лоза, а вы ветви» (Ин. 15:5). Поэтому невозможно противопоставить любовь ко Христу любви к Церкви или разделить их. Кто пребывает во Христе, тот пребывает и в Его Церкви; кто сознательно отвергает Церковь, тот отвергает и Самого Христа.
Но отсюда не следует, что всякая человеческая привязанность внутри церковной жизни уже сама по себе является верностью Церкви.
Можно быть глубоко привязанным к определенному храму, но при необходимости отказаться переступить порог другого православного храма. Можно любить своего духовника настолько, что после его смерти или перевода оставить церковную жизнь. Можно настолько отождествить Церковь с конкретной общиной, что перестать видеть ее полноту за пределами привычного круга общения.
Во всех этих случаях происходит незаметная подмена. Человек остается верным не столько Церкви как Телу Христову, сколько тем внешним обстоятельствам, через которые он однажды вошел в церковную жизнь.
Святые отцы учат иному. Они призывают дорожить всеми дарами Божиими, но никогда не ставить их выше Самого Дарующего.
Подлинная верность Церкви проявляется прежде всего в сохранении православной веры, участии в Таинствах, исполнении евангельских заповедей, пребывании в молитве и церковном единстве. Именно это составляет основу церковной жизни. Все остальное, каким бы важным оно ни было, имеет вспомогательное значение.
Это хорошо видно на протяжении всей истории Церкви. Одни святые совершали подвиг в величественных соборах, другие — в пустынях, третьи — в темницах и лагерях. Одни имели рядом мудрых наставников, другие долгие годы были лишены возможности общаться даже со священником. Одни жили во времена церковного мира, другие — среди гонений и смут. Но все они оставались членами одной Церкви, потому что сохраняли главное — верность Христу.
Именно поэтому православный человек может глубоко скорбеть о закрытии храма, переживать из-за перевода любимого пастыря, молиться о прекращении разделений и стремиться к восстановлению справедливости. Все это естественно и достойно уважения. Но при этом он должен постоянно помнить, что ни одно из этих обстоятельств не должно становиться условием его пребывания в Церкви.
Верность Христу проверяется не тогда, когда все складывается благополучно, а тогда, когда привычная опора исчезает. Если человек продолжает молиться, участвовать в Таинствах, хранить православную веру и исполнять заповеди, несмотря на скорби и лишения, значит, его основание действительно находится во Христе.
Именно такую верность мы видим у мучеников, исповедников, преподобных и святителей всех времен. Они могли лишиться храмов, имущества, свободы и даже жизни, но не переставали быть Церковью. Потому что Церковь — это не только место, где человек молится, а прежде всего жизнь во Христе, в которой он пребывает силой благодати Святого Духа.
Такой взгляд помогает правильно расставить духовные приоритеты. Любить храм — необходимо. Любить своего пастыря — естественно. Дорожить приходом — правильно. Но все это должно вести человека ко Христу, а не заменять Его. Только тогда никакие внешние потрясения не смогут поколебать основание его духовной жизни.
X. Заключение
Церковная история никогда не была историей непрерывного земного благополучия. Уже со времен апостолов она знала гонения, ереси, расколы, человеческие немощи, несправедливые суды, разрушение храмов, изгнание пастырей и мученическую кровь. Все это не возникло вопреки словам Христа — напротив, все это было Им заранее предсказано.
Поэтому, когда скорби приходят в Церковь, православный христианин не должен терять духовного рассуждения. Он вправе скорбеть, потому что любит храм, дорожит своей церковной общиной, благодарен Богу за пастырей и святыни. Любовь не может быть равнодушной. Потеря дорогого всегда причиняет боль.
Но вместе с тем христианин призван помнить, что ни один земной дар не должен занять место Самого Дарующего. Храм ведет ко Христу, но не заменяет Христа. Пастырь помогает идти путем спасения, но не становится основанием веры. Церковный уклад поддерживает духовную жизнь, но не является ее источником. Источник жизни — Сам Господь Иисус Христос, пребывающий в Своей Церкви.
Поэтому, сталкиваясь с гонениями, лишением святынь или внутрицерковными смутами, важно не только спрашивать: «Что происходит с Церковью?», но прежде всего: «Что происходит с моим сердцем?» Не поселились ли в нем страх, ожесточение, ненависть, отчаяние или осуждение? Не заслонили ли переживания о внешнем главную цель христианской жизни — соединение со Христом?
Если обстоятельства требуют защищать храм, это следует делать законными средствами, не отступая от евангельских заповедей. Если приходится терпеть несправедливость, ее следует переносить без утраты доверия Богу. Если возникают разделения и конфликты, необходимо хранить трезвость, избегать осуждения и не позволять смуте разрушить собственную духовную жизнь.
История святых показывает, что можно лишиться почти всего земного и при этом сохранить самое главное. Мученики теряли свободу, исповедники — свои кафедры, монахи — обители, новомученики — храмы. Но никто из них не был лишен Христа, потому что своего сердца они не отдали ничему, кроме Него.
Именно в этом состоит подлинная верность Церкви. Она проявляется не только тогда, когда человек имеет возможность спокойно посещать любимый храм, но и тогда, когда ему приходится идти путем скорбей. Верность Церкви — это верность Христу, сохранение православной веры, участие в Таинствах, исполнение заповедей и доверие Промыслу Божию при любых обстоятельствах.
Господь не обещал Своим ученикам жизнь без испытаний. Но Он дал обещание, которое остается неизменным для каждого поколения христиан: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20).
Пока человек хранит это обетование в своем сердце, никакие гонения, никакие разделения, никакие утраты храмов и никакие внешние лишения не способны отнять у него самого главного — единства со Христом, пребывания в Его Церкви и надежды на вечное спасение.
«Я с вами во все дни до скончания века. Аминь.»
(Мф. 28:20)